"AI-инновация" с австралийским акцентом

 В Квинсленде, Австралия, есть симфонический оркестр Queensland Symphony Orchestra (QSO). В конце прошлого года компания назначила нового директора по маркетингу, который (-ая) тут же начал (-а) креативить. В соцсетях оркестра появилась картинка, сгенерированная нейросетью, которая должна была призвать аудиторию на концерт. Позже выяснилось, что изображение дирекция получила из сервиса Shutterstock, у которого, в свою очередь, подписан контракт с OpenAI на 6 лет, что позволяет искусственному интеллекту учиться и генерировать картинки на основе гигантской базы этого крупнейшего в мире стока графических изображений. Собственно, чтобы далеко не ходить, вот эта злосчастная картинка (простите, если задену чьи-то эстетические чувства): 

Естественно, эта халтура тут же вызвала шквал критики в адрес оркестра и его маркетологов. Подписчики, зрители и даже местные австралийские сми разругали не столько нейросеть (ей критика только к лицу), сколько, во-первых, тех, кто принимал дизайн-решение и из всего массива генераций отобрал именно эту картинку с энным количеством скрещенных пальцев и еще кучей брака на фоне. Во-вторых, досталось самой институции, которая вроде бы призвана формировать и воспитывать художественный вкус у аудитории, а вместо этого сама насаждает чудовищную антихудожественную безвкусицу. Кроме того, как писали в Австралии, такой крупной организации, коей является симфонический оркестр, не пристало работу человека слепо передоверять нейросети, чья модель от начала и до конца построена на краже чьей-то интеллектуальной собственности (хотя это вопрос более чем дискуссионный). 

Как бы то ни было, мне эта история показалась любопытной и в некоторой степени поучительной. Характерно, что пиарщики ни разу не извинились - напротив, им все нравится, а свой провал они объяснили тягой к инновациям и экспериментам. При этом Artnet опубликовал промпт, по которому эта картинка была сгенерирована: 

two people having a date at a indoor classical music romantic concert 

 Что ж, почему бы не попробовать сгенерировать нечто более удобоваримое и подходящее для рекламы респектабельного оркестра на основе этого же запроса. 

Итого: в ходе эксперимента задействованы бесплатные версии Кандинского, Playground v2.5 и Stable Diffusion XL. Варианты от нейтральных филармонических до более китчевых. Время - максимум полчаса. 

 

King Pleasure

 Внезапно стало известно, что дизайном ближайшей выставки Жан-Мишеля Баския в Нью-Йорке займется Дэвид Аджайе. Название чудесное - King Pleasure: так же, как одна из картин художника, посвященная великому джазовому певцу Кингу Плэже (который пел примерно так же, как Баския писал картины - как никто другой в мире). 

В общем, вот картина: 

Вот Жан-Мишель в одном из самых прекрасных фильмов о городах ever:

Вот архитектор Дэвид Аджайе на стуле собственного сочинения (стул, кстати, сделан для выставки, посвященной русской опере "Князь Игорь" Бородина):

А вот вполне часто исполняемый стандарт, но кто ж еще так споет?

Лондонский центр музыки

Элизабет Диллер из американского архитектурного бюро Diller Scofidio + Renfro представила проект Лондонского центра музыки, в залах которого будут проходить мероприятия Лондонского симфонического оркестра, Гилдхоллской школы музыки и театра и культурного центра Барбикан. Главный концертный зал на 2000 мест состоит из нескольких "слоев", зон для рассадки зрителей, - такая конструкция вдохновлена геологическим строением Земли. Из окон второго (более камерного) зала под музыкальным названием "Кода" виднеется купол Собора Святого Павла, самая высокая точка Сити.

Концепция Лондонского центра музыки

Как сообщает газета "Гардиан", строительство обойдется в 288 млн фунтов стерлингов, что составляет примерно 327 млн евро. Некоторые эксперты считают, что сейчас не время для таких грандиозных трат, хотя деньги дает не государство, а частные инвесторы. Для сравнения: Эльбская филармония в Гамбурге по проекту звездных швейцарцев из бюро Herzog & de Meuron, которую открыли два года назад, стоила дороже, 450 млн евро (395 млн фунтов стерлингов).

Эльбская филармония, Гамбург

И еще для сравнения (из того же Guardian, который все подсчитал): Парижская филармония, построенная Жаном Нувелем, покрытая серебристыми чешуйками и профинансированная государством, стоила около 390 млн евро.

Парижская филармония

Бюро Diller Scofidio + Renfro известно, в первую очередь, по выдающемуся парку Хай-Лайн в Манхэттене на месте закрытой железной дороги, но для России это авторы проекта Зарядья в центре Москвы. 

Бумбокс в музее

Бумбокс, он же кассетник, он же магнитола, он же геттобластер известен с середины 70-х. Тогда с ним носились поклонники фанка, брейк-данса и хип-хопа. Американский скульптор Том Сакс мастерит бумбоксы с детства, но первая выставка его объектов по мотивам бумбокса (в технике бриколажа, то есть сделанных своими руками) датируется 1999 годом: тогда в галерее Мэри Бун в Нью-Йорке состоялась первая выставка, посвященная изобретательным бумбоксам Сакса.

 

Выставка Haute Bricolage, Mary Boone Gallery, 1999

В 2015 в Музее современного искусства Остина прошла глобальная бумбокс-ретроспектива Сакса, на которой он представил скульптуры из цемента, керамики, проводов, клея, фанеры и всего, чего душе угодно.

 

Выставка Boombox Retrospective 1999-2015 в The Contemporary Austin

Были там и аудиоинсталляции, и любимые художником элементы поп-культуры (например, японский персонаж Hello Kitty, чьим образом он однажды заменил Пресвятую Деву Марию в витрине универмага Barneys на Рождество).

Рождественский вертеп Hello Kitty Nativity, 1994

Были там и вариации на тему стерео и виниловой культуры. Из подручных средств Сакс лепит не только магнитолы, но и проигрыватели: например, по мотивам мебели фирмы Knoll.

Проигрыватель Knoll, Том Сакс, 1999

С Knoll у Сакса связано несколько проектов, и это целая история. В мастерской Фрэнка Гери (а Гери разрабатывал мебель для Knoll) Сакс узнал новое для себя слово knolling (ноллинг) и решил его популяризировать. Термин принадлежит уборщику мастерской Эндрю Кромелову, который раскладывал разбросанные предметы в помещении строго параллельно друг другу или под прямым углом, что и обозвал ноллингом. Позже Сакс будет делать реплики предметов мебели от Knoll, а в 2010 снимет короткий фильм "10 Bullets", который станет манифестом ноллинга и сделает его настоящим трендом инстаграма.

Феномен ноллинга, обложка журнала Details за 2014 год

В 2016 еще одна выставка Тома Сакса Boombox Retrospective прошла в Музее Бруклина. Ностальгическая экспозиция представила Блок акустического усиления под брендом NASA (еще один лейтмотив в творчестве Сакса - даже посуда по его дизайну получается астронавтическая) и полноценный бумбокс-киоск, который предлагал посетителям и кофе, и музыкальные треки.

Phonkey, 2011

Вид экспозиции Boombox Retrospective 1999-2016 в Музее Бруклина


Том Сакс пишет:

Как многие парни из пригородов, я делал звуковые системы для себя, чтобы впечатлить друзей и утомить красивых женщин долгими разговорами о высококачественной электронике. Просто спросите мою жену. 

Крепакс и джаз

Гвидо Крепакс рисовал не только комиксы (напомню, что сейчас в киноклубе мы смотрим фильм "Баба Яга" по его культовому комиксу о Валентине). Его обложки к джазовым пластинкам впечатляют не меньше уорхоловских (конверты от Энди Уорхола, естественно, популярнее в силу звездного статуса «отца поп-арта», хотя Крепакс как рисовальщик гораздо изощреннее).

Не очень известен комикс Крепакса «Человек из Гарлема»: это история любви черного контрабасиста и белой проститутки, которую тот спасает от гангстера. Комикс можно назвать «джазовым» не только из-за выбранной темы – это примерно как «джазовое» письмо Хулио Кортасара, который мог, свингуя и ловя кайф (makin’ whoopee), рассказывать и о концерте Телониуса Монка, и о человеческих взаимоотношениях. «Человек из Гарлема» весь состоит из изысканных синкоп, собранных на полосу и смонтированных почти по Эйзенштейну, в бешеном ритме лучших пассажей Чарли Паркера, которые порой сменяются пронзительным блюзом расовой дискриминации.

В отличие от «Валентины» и ее всевозможных продолжений, где использована эстетика «века джаза» в сочетании с типичными приметами 60-х, «Человек из Гарлема» разворачивается в 1940-е годы в США, в период расцвета «черного фильма», когда мужчины носили костюмы, шляпы и пистолеты, и всюду звучал бибоп. В 1948 Чарли Паркер написал композицию «Constellation», с которой начинается комикс: на выразительные фразы саксофона Крепакс накладывает не менее выразительные сцены боксерского боя.

Послушаем каноническое исполнение «Constellation» в составе Чарли Паркера, Майлза Дэвиса (труба), Джорджа Льюиса (ф-но) и Макса Роуча (барабаны):



Потом Паркер играет «Bird Gets the Worm», дальше будет лирическая «Laura» и так далее – у каждой сцены своя мелодия. Гвидо Крепакс чуток к музыке, недаром он вырос в музыкальной семье: его отец Джильберто Крепакс был первой виолончелью в театре Ла Скала. Как пишет в предисловии к комиксу журналист и многолетний редактор итальянского журнала о джазе Musica Jazz Пино Кандини, лично знавший Крепакса (журнал выходил в Милане, где оба жили), первая джазовая запись на пластинке, услышанная Крепаксом, - это исполнение Луи Армстронгом старого блюза «St James Infirmary». Потом был бибоп, и он начал рисовать обложки для бопперов. Большим шоком для художника, как и для всех любителей джаза, стала смерть Чарли Паркера в 1955 в возрасте 35 лет. Именно Паркер стал прообразом главного героя в комиксе «Человек из Гарлема» по имени Литтл Джонни Линкольн, который работает в легендарном клубе Spotlite на 52 улице, живет стремительно, любит бескомпромиссно – всегда на грани и без всякого притворства. Вообще 52 улица в Нью-Йорке – это улица, где много лет играет джаз (недавно вышло академическое исследование на эту тему, «Come In and Hear the Truth: Jazz and Race on 52nd Street»).

В предисловии к комиксу Пино Кандини размышляет о «джазовом фильме», о том, каким «Человек из Гарлема» мог бы быть в кино, вспоминая ряд хороших картин, среди которых «Обнаженный город» Жюля Дассена, «Убийцы» Роберта Сьодмака, «Человек с золотой рукой» Отто Преминджера и «Лифт на эшафот» Луи Малля. Как бы то ни было, сколько фильмов ни перечисляй, любителю джаза и кино все равно будет недостаточно.

Процитирую отрывок из рассказа Хулио Кортасара «Преследователь», посвященного Джонни Картеру (прототипом, как и у Крепакса, тоже был Чарли Паркер):

В те дни Джонни был в великолепной форме, и я специально пошел на репетицию послушать его и заодно Майлза Дэвиса. Всем хотелось играть, все были в настроении, хорошо одеты (об этом я, возможно, вспоминаю по контрастной ассоциации, видя, каким грязным и обшарпанным ходит теперь Джонни), все играли с наслаждением, без всяких срывов и спешки, и звукооператор за стеклом  махал руками от удовольствия, как ликующий бабуин. И в тот самый момент, когда Джонни был словно одержим неистовой радостью, он вдруг перестал играть и, со злостью ткнув кулаком в воздух, сказал: «Это я уже играю завтра», и ребятам пришлось оборвать музыку на полуфразе, только двое или трое продолжали тихо побрякивать, как поезд, что вот-вот остановится, а Джонни бил себя кулаком по лбу и повторял: «Ведь это я сыграл уже завтра, Майлз, жутко, Майлз, но это я сыграл уже завтра». И никто не мог разубедить его…

Чарли Паркер, действительно, «играл завтра», как Кортасар писал завтра, а Крепакс рисовал завтра, и «Человек из Гарлема» - прямое тому доказательство.

Время "ре-": репост, ретвит, ремейк

Все как всегда: начинается за здравие, а потом прибегают феминистки… Но по порядку.

Небольшое введение в курс дела.

Неделю назад в сети появился новый видеоканал #ещенепознер, который ведет создатель проекта «Открытая библиотека» Николай Солодников. Название содержит неприкрытую реминисценцию на "главного интервьюера страны", только вместо Пруста читают Летова. Концепция проста: раз в неделю на канале появляется большой разговор обо всем с деятелем культуры, в конце дарят книжки и зачитывают несколько случайных строф из Егора Летова (как объясняет ведущий, они всей съемочной группой слушают «Гражданскую оборону», ну да ладно). Сначала появилось интервью с Михаилом Пиотровским, на днях вот – беседа с Александром Сокуровым. Следующим, по логике постмодернизма, должен быть Борис Гройс, но посмотрим. В общем, начали за здравие.

Кадр из фильма «9 ½ недель», Эдриан Лайн, 1986

Первый вопрос Сокурову задали о певице, о которой все говорят и которая зачем-то записала песню про «Русский ковчег» (другая реминисценция). От монетизированной не-музыки разговор перешел на просто музыку, и выяснилось, что Сокуров в свое время отказался снимать фильм про «Металлику» (и правильно сделал!). Хотя вот у Косаковского, которого он ценит, в «Акварели» играет «Апокалиптика», и пусть это две разные группы, для меня они где-то очень рядом, то есть далеко. Что касается отечественных рокеров, «им не хватало мелодической и общей культуры», и сколько бы Гребенщиков не ссылался на Брамса, у него звучит всегда «одна мелодия, которая существует во всех абсолютно произведениях, одна аранжировка на всю жизнь». Подпишусь под каждым словом, а рокеры пусть не обижаются – что делать, Сокуров видит президентом Галину Вишневскую, вполне роковУю, но никак не рОковую даму.

Самым большим сюрпризом стало признание Александра Сокурова в том, что из современных певцов ему симпатичен Леонид Агутин, у которого «есть бельканто». На этом месте вольный пересказ интервью заканчивается и начинается самое интересное. Вспоминаю, что там пел Агутин в последние годы. Навскидку вспомнить не удается, гуглю «Агутин», поиск выдает недавнее интервью у Дудя, там что-то про пьянство, выключаю и захожу на официальный сайт певца. Оказывается, он сейчас пишет музыку для фильмов, выступает на телевидении и записывает клипы. 2018, 2015, 2013… Не нужно быть музыкантом, чтобы понять, что весь Агутин - это идеальная формула бразильских, кубинских, испанских мелодий, ритмов и мотивов, поэтому все композиции, что называется, по Сокурову: «одна аранжировка на всю жизнь», причем не самая лучшая. Смотреть и слушать бесконечные авторемейки последних лет невозможно, лучше уж старое. Включаю песню «Летний дождь», которая играла в детстве в летнем лагере. Играла-то играла, но клип оказывается большой неожиданностью…

Флешбэк. Помню, у бабушки был большой отрывной календарь, в котором кроме дат было много всякой полезной, но ненужной информации. Оттуда можно было узнать новый рецепт супа, гороскоп на неделю или познавательные факты о животных. В память врезалась история про кроликов агути, австралийских грызунов-вредителей, которые за считанные минуты могли прогрызть дверь или стену. Каждый раз при слове «Агутин» мне вспоминаются эти страшные кролики, которые вот-вот появятся откуда-нибудь из-под стола под стремительные гаммы дружественного гитариста Эла ди Меолы. Представьте мой ужас, когда в самом начале клипа из-под одеяла вылезает лирический герой, и это Агутин! Он только что проснулся в «богемной» квартире, на него льется дождь (затопили соседи или просто метафора), он включает телевизор, там тоже он, с прической и пародийными жестами а-ля Александр Малинин, а потом… Потом Агутин начинает почесываться, он чешет живот, подтягивает семейные трусы, опять чешет живот… К нему приходит какая-то женщина, начинает танцевать, они обнимаются, странный монтаж как бы намекает на эротическую сцену. Продолжает лить дождь, и тут вполне логично вспоминается эротическая сцена под дождем (но снятая значительно лучше) из фильма «9 ½ недель». Оказывается, клип Агутина был снят в 1998 году, через 12 лет после выхода на экраны фильма Эдриана Лайна. Но в 1997 году на те же экраны вышел фильм-продолжение «Другие 9 ½ недель» или «Любовь в Париже» все с тем же Микки Рурком и какими-то еще актерами. Режиссером выступила некая Энн Гурсо, француженка-монтажер, которая, среди прочего, когда-то монтировала «Дракулу» Фрэнсиса Форда Копполы.

Далее приведу цитату из текста «Постыдное удовольствие. Философские и социально-политические интерпретации массового кинематографа» Александра В. Павлова. Увы, социально-политического и уж тем более философского там крайне мало, но цитата показательная.

В 1990-х женщины попробовали сменить стратегию. Опишем еще один, также не самый успешный случай феминистской стратегии в кино. Женщины стали снимать эротические триллеры, в центре которых сексуальность женщины, ее агрессивность. Например, Энн Гурсо сняла «Другие девять с половиной недель» и «Ядовитый плющ 2: Лили». Лиззи Борден тоже попробовала встроиться в эту парадигму в начале 1990-х и снять эротический триллер «Любовные преступления» (1992), но и этот фильм не был успешным. Эти картины не пользовались спросом у широкой аудитории. Дело было не в том, как изображена женщина в данных фильмах, а в том, что эти картины имели узкую и специфическую аудиторию. На уровне «жанровой формулы» сами картины такого рода, кто бы их ни снимал, были низкобюджетными вариациями «Основного инстинкта» Пола Верхувена, поэтому были востребованы ограниченный промежуток времени. Гораздо успешнее в этом плане в 1990-х был обычный женский кинематограф – типично женские фильмы о типичных женщинах, не эмансипированных, а тех, что готовы любить мужчин, не прочь готовить и т. п. К режиссерам этого типа относится Нора Эфрон, про которую речь пойдет ниже.

Кадр из фильма «9 ½ недель». Вместе с Ким Бэсинджер в кадре - культовый стул Hill House Чарльза Ренни Макинтоша 

Дальше (или ниже) идет речь про Нору Эфрон, а мы вернемся к Энн Гурсо. Год назад она сняла документальный фильм «Стильная штучка» о кинопродюсере Марсии Насашер, которая начинала свою карьеру как редактор кино (script editing). Картину показали на Московском международном кинофестивале, а кинокритик Юлия Хомякова (мастерица заголовка) в статье под названием «Американская долюшка женская» написала так:

Примечательно, что современные документалисты начали обращаться к таким героям, каких раньше считали недостаточно “киногеничными”. Это люди за кадром: сначала режиссеры, потом сценаристы, потом композиторы, а теперь редакторы – что, на мой взгляд, говорит как о расширении сферы проникновения документального кинематографа, так и о нехватке ярких, интересных личностей среди современных киноперсоналий.

Действительно, Марсии Насашер уже за 90, и она спродюсировала всего 13 не-шедевральных фильмов, из которых 6 телевизионных. Как будто на фоне голливудских скандалов решили снять что-нибудь максимально безобидное. Похоже, что сотрудничество с Копполой - вершина кинобиографии Энн Гурсо, которая в остальном не отличается оригинальностью, снимая ремейки чужих сюжетов или заурядные биографические фильмы.

И все же, что с ней сейчас? Как у нее дела? У старушки Энн есть аккаунт в твиттере, где она оголтело ретвитит все подряд, лишь бы против Трампа, - видно, на фоне вездесущей политики кино как явление перестало ее интересовать. Забавно, что сегодня Микки Рурк, который когда-то снимался в ее «эротическом триллере» и на которого отчаянно старается походить лирический герой Агутина, почесывая живот, подтягивая штаны и обнимая женщину под дождем, приезжает в Россию и позирует фотографам в футболке с Путиным.

Примерно так – грустно и бесславно, а иногда весело и задорно - заканчиваются славные карьеры и большие надежды.

Кадр из фильма «9 ½ недель»

Синтез свободы и предопределения

"Архитектура внешнего мира" Сергея Ситара - книга неожиданная и увлекательная (не знаю, насколько применимо слово "увлекательная" к серьезному исследованию архитектурной теории и философии от античности до наших дней). Плюс отличный дизайн Евгения Корнеева, но это отдельная песня. Так вот, чего никак не ожидаешь встретить среди цитат из Лукреция, Шуази и Альберти, - это вот такое слишком поэтическое отступление о вселенских гармониях и свободе.

Из главы «Виолле-ле-Дюк, Корбюзье, Дженкс: техноприрода и биополитика»:

По Корбюзье, представший перед глазами ландшафт можно интерпретировать не только как тотальную архитектуру («архитектурный пейзаж»), но и как музыку – фактически в том типе восприятия, который он стремится сделать доступным для читателя, понятия «архитектура» и «музыка» сливаются. Но обращение к структуре именно музыкального произведения позволяет, пожалуй, глубже разобраться в том, как в рамках данной ментальной диспозиции взаимодействуют между собой уровни чувственного восприятия и математической абстракции. У любого традиционного музыкального произведения есть, как известно, регулярная метрическая основа – деление на такты. Над ней надстраивается деление на периоды и гармонический план – более свободная организационная схема, но связанная все же некоторым набором общих закономерностей – цикличностью, правилом разрешения в тонику и т.п. Еще «выше» располагается, собственно, слышимая звуковая ткань произведения (набор мелодических линий и аккомпанирующих звуков), которая в своем развитии может достигать полной непредсказуемости и спонтанности, например в джазовой импровизации, и все же остается скоординированной двумя беззвучными «структурно-математическими» уровнями – ритмическим рисунком и гармоническим планом. Этот актуально достигаемый синтез свободы и предопределения есть именно то, что делает набор звуков «считываемым» музыкальным высказыванием. Если интерпретировать столь важный для Корбюзье «двадцатичетырехчасовой солнечный цикл» как своего рода универсальную метрическую основу, то становится совсем просто сделать шаг к восприятию всей «данной нам в ощущениях» действительности как непрерывно длящегося архитектурно-музыкального произведения, которое при этом допускает и даже предполагает творческое усовершенствование каждого из своих конкретных фрагментов. Любой человек – если он, конечно, творец – может вписать свою уникальную сольную партию в предложенный самим мирозданием «блюзовый квадрат» неизменных законов астрономического движения.

Занимательное пиранезианство

Если зайти на сайт Буркхарда Байнса (перкуссиониста-импровизатора, композитора и теоретика, который скоро приедет в Россию), загрузится синяя страница с загадочной фразой: "Любая задница скажет, что лучшее всегда находится где-то между однообразием и неразберихой. Единственная проблема, где же центр?" И подпись: "Пиранези". Забавно, что если загуглить словосочетание "Пиранези задница", то первая же строчка поисковика приведет к Аркадию Ипполитову, искусствоведу из Эрмитажа, автору многих книг, среди которых "Тюрьмы" и власть. Миф Джованни Баттиста Пиранези". Еще забавнее, что как-то раз на презентации очередного номера литературного журнала "Носорог" на Новой сцене Александринки Ипполитов рассказывал про маньеризм, много раз повторив слово "задница", покорив тем самым сердца культурных зрителей и зрительниц.

Ну так вот, я и подумала, откуда немецкий барабанщик взял эту максиму? Придумал сам или прочитал у Ипполитова? С российскими лейблами Байнс знаком (несколько последних альбомов Байнса записаны на Mikroton recordings, там даже есть диск с музыкой легендарного тромбониста Джорджа Льюиса для оркестра Splitter Orchester), но знаком ли он с эрмитажным хранителем? Еще одна загадка Пиранези.

Джованни Баттиста Пиранези. Лист из серии Canceri d'Invenzione

Иной здесь призрак - словно человек,
А человек на призрака похож,
Странней фигур я не видал вовек,
Брала от едкого дыханья дрожь:
Сей Город странен так и безысходен,
Что человек здесь вовсе чужероден -
Фантомам лучше дома не найдешь.

Томсон Джеймс, поэма "Город страшной ночи"

Довлатов и комиксы

Смонтировали небольшую экспозицию ко дню рождения Сергея Довлатова. Это комикс! Кажется, самый первый по Довлатову. Посвящается лучшей музыке на свете... Нарисовал Алексей Воринов, текст написала я, готовим программу кинопоказов и небольшое расследование.

Проза Довлатова действительно образец той массовой культуры, которую так часто презирают в России. Я бы сказал, что это самый достойный образец из всех, которыми может похвастаться сегодня русская литература. Уверен, что Сергея такой титул - автор массовой литературы - нисколько бы не покоробил. Он любил быть популярным, был им и будет.

Александр Генис

В ноябре 1974 года Сергей Довлатов живет и работает в Таллинне, куда приезжает великий джазовый пианист Оскар Питерсон со своим трио. Об этом концерте вышла заметка «Семь нот в тишине», написанная Довлатовым-журналистом для газеты «Советская Эстония». Это был текст объемом 1500 знаков, набранный самым мелким шрифтом. С тех пор эпохальный визит джазмена в СССР обрастет мемуарами и легендами музыкантов, критиков и очевидцев. У Питерсона выйдет двойной винил на лейбле Pablo «Оскар Питерсон в России», а у Довлатова – книга «Ремесло», в первой части которой будет симпатичный рассказ «Черная музыка» обо всей этой истории.

И книга, и пластинка – фрагменты массовой культуры и бывшего СССР, и США. Формально комиксы как явление тоже принято относить к массовой культуре: супергерои, зомби и их невероятные приключения пользуются успехом у широкой публики. Книжки комиксов, какими бы фантастическими ни были события в них, отражают культуру и быт своего времени. А если проникнуться эпохой, то есть изучить ряд источников (архивные фотографии, путеводители, публикации), комикс как атрибут поп-культуры превратится в вещь штучную, очень личную, сделанную вручную с помощью фломастеров, туши, гелевой ручки и труда. В авторском комиксе Алексея Воринова можно обнаружить не всегда заметные, но выразительные детали, характерные для целой эпохи. Ленин на стене, часы «Ракета», таксофоны, фасады старых зданий – все это формирует мир, в котором находится писатель и персонажи его прозы.

Художник не иллюстрирует заданный текст, а использует метод реконструкции, чтобы воссоздать последовательность событий и лаконичный стиль Таллинна 70-х. Кстати, именно в этот период случился настоящий бум в области графического искусства в Эстонии, оказавший влияние на современный эстонский книжный дизайн и комикс.

Благодаря дотошности исследователя и погруженности в контекст, в том числе в историю джаза, Алексей Воринов переосмысляет недоговоренности и неточности в рассказе «Черная музыка» (как повторял сам Довлатов, «фактические ошибки – часть моей поэтики»). Неоднозначность и вымысел, характерные для довлатовской прозы, остроумно обыграны появлением в комиксе таких непрописанных автором персонажей, как Лев Троцкий и Анджела Дэвис. Эти культовые исторические фигуры возникают среди черно-белой советской действительности и словно намекают на ее же сюрреалистичность.

Однако, при всей своей народной любви, популярности и массовости, образы Сергея Довлатова крайне скупо представлены в визуальных искусствах. Фильмов по Довлатову мало, иллюстраций к его произведениям тоже, комиксов же нет совсем! Наиболее интересны рисунки Александра Флоренского (группа художников «Митьки») для четырехтомника Сергея Довлатова и иллюстрации Михаила Гавричкова к сборнику «Зона. Записки надзирателя. Заповедник». В остальном же, к сожалению, авторы ограничиваются лишь видимым сходством с фотопортретами писателя. Комикс «Семь нот в тишине» - это, пожалуй, первая рисованная история по произведениям Довлатова. Продолжение следует…


Выставка открыта со 2 сентября 2018 в Молодежной библиотеке на Гражданке 
Санкт-Петербург, Гражданский пр. 121/100