Claudia Schramke

Berlinale posters from 71 to 72 and 73 edition by Claudia Schramke.

Ткачество в эпоху быстрой моды

Фото: Roel van Tour

Завтра в галерее Lafayette Anticipations в Париже откроется выставка голландского дизайнера Хеллы Йонгериус. Хелла, которая живет и работает в Берлине, вновь обращается к теме текстиля, ремесла и материалов. В проекте Hella Jongerius Interlace она трансформирует пространство галереи в огромный ткацкий станок, открытый для зрителя. Выставка привлекает внимание к проблеме ткачества в эпоху быстрой моды, когда ткань становится одноразовым продуктом. Какие последствия оказывает производство и потребление текстиля сегодня на культуру, общество и экономику? Какие материалы, инструменты и технологии используются, а какие безвозвратно утеряны?

Фото: Roel van Tour

К концу работы проекта (6 сентября) здесь же пройдет симпозиум, на котором выступят дизайнеры и историки дизайна с докладами на темы: "От вернакуляра к технологии", "Материальная культура и локаль" и "Чувственный дизайн".

Фото: Roel van Tour

Выставки недели (дизайн, архитектура)

1. В Берлинской академии художеств показывают воссозданную спальню из дома E 1027, построенного Эйлин Грей на Лазурном берегу, Рокбрюн-Кап-Мартен, Приморские Альпы. (Название E 1027 – это своего рода любовный шифр: Е – это Эйлин, 10 – порядковый номер буквы J в алфавите, а J – это Жан Бадович, румынский архитектор, писатель и журналист, 2 – это B, Бадович, а 7 – это G, Грей.) В 2016 году виллу открыли для публики после реконструкции. Архитектор и дизайнер Эйлин Грей проектировала (1926-1929) не только здание, но и предметы мебели, вплоть до деталей. Спальню реконструировали в Техасском университете, а рассмотреть ее подробно можно в здании Берлинской академии художеств на Парижской площади до 10 июня.

Торжество модернизма в одной спальне.

2. 19 апреля в Музее архитектуры откроется выставка «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом», где покажут архитектурную графику и фотографии из архива Музея архитектуры и архива ФСБ в Санкт-Петербурге.

Наряду с клубами, домами культуры, памятниками, кинотеатрами я занимался и жилыми домами, больницами, банями. Во всех случаях мне казалось, что сложная функциональная сторона сооружения и кажущаяся простой и незначительной идейно-художественная сторона их одинаково важны. И я всегда пытался решать их одновременно, в неразрывном единстве всех сторон.

Из статьи А. Гегелло «О природе и специфике архитектуры»

А. Гегелло, Д. Кричевский. Конкурсный проект ДК им. Горького, 1925

3. На Миланском мебельном салоне масса интересного. Например, выставка-инсталляция «Knoll Celebrates Bauhaus», посвященная параллелям и пересечениям в историях фирмы Knoll с одной стороны - и школы Баухаус, которая празднует свое 100-летие в этом году, - с другой. После 19 апреля инсталляция отправится в путешествие с остановками в Париже, Лондоне, Токио, Сеуле и Сиднее.

Коллаж-посвящение Марселю Бройеру. Фото: OMA, Fred Ernst

Левые и Перестройка

Как же приятно в политическом фильме, среди новых и старых левых, экономических теорий и прочей публицистики, встретить фрагмент жизни в виде художника Андреаса Зикмана и его жизнеутверждающей (несмотря на всю свою критичность) графики. А чего еще ожидать, когда Зикман - человек с твердой политической позицией, которую он выражает тут и там. В 2009 он совместно с Алисой Крайшер устроил выставку "Принцип Потоси" (по названию боливийского города), посвященную колониализму и его распрекрасному наследию, в 2010 выпустил одноименную книгу, в 2012 снялся в фильме "Катастройка" про постколониализм в современной Европе и его, опять же, распрекрасные последствия, в 2014 дал интервью "Теориям и практикам", а в 2018 попал в Гараж на выставку "Ткань процветания". Витиеватые курьезы не прекращаются.

Андреас Зикман. Графический лист из большого проекта "Общество с ограниченной ответственностью", 1996-2002.

Занимательное пиранезианство

Если зайти на сайт Буркхарда Байнса (перкуссиониста-импровизатора, композитора и теоретика, который скоро приедет в Россию), загрузится синяя страница с загадочной фразой: "Любая задница скажет, что лучшее всегда находится где-то между однообразием и неразберихой. Единственная проблема, где же центр?" И подпись: "Пиранези". Забавно, что если загуглить словосочетание "Пиранези задница", то первая же строчка поисковика приведет к Аркадию Ипполитову, искусствоведу из Эрмитажа, автору многих книг, среди которых "Тюрьмы" и власть. Миф Джованни Баттиста Пиранези". Еще забавнее, что как-то раз на презентации очередного номера литературного журнала "Носорог" на Новой сцене Александринки Ипполитов рассказывал про маньеризм, много раз повторив слово "задница", покорив тем самым сердца культурных зрителей и зрительниц.

Ну так вот, я и подумала, откуда немецкий барабанщик взял эту максиму? Придумал сам или прочитал у Ипполитова? С российскими лейблами Байнс знаком (несколько последних альбомов Байнса записаны на Mikroton recordings, там даже есть диск с музыкой легендарного тромбониста Джорджа Льюиса для оркестра Splitter Orchester), но знаком ли он с эрмитажным хранителем? Еще одна загадка Пиранези.

Джованни Баттиста Пиранези. Лист из серии Canceri d'Invenzione

Иной здесь призрак - словно человек,
А человек на призрака похож,
Странней фигур я не видал вовек,
Брала от едкого дыханья дрожь:
Сей Город странен так и безысходен,
Что человек здесь вовсе чужероден -
Фантомам лучше дома не найдешь.

Томсон Джеймс, поэма "Город страшной ночи"

Конспект лекции Мартина Рейн-Кано

В киноклубе идет неделя фильма «Спор садов» Рауля Руиса. Прежде чем перейти к следующему фильму, почитайте конспект лекции ландшафтного архитектора Мартина Рейн-Кано. Родом он из Аргентины, и уже в юном возрасте интервьюировал Хорхе Луиса Борхеса - в презентации даже была черно-белая фотография маленького Мартина, сидевшего чуть ли не на плече у писателя. Сейчас Рейн-Кано живет в Берлине, руководит собственным бюро Topotek1, выполняет проекты по преображению среды (городские парки, небольшие участки общественных пространств, сады и так далее), создает необыкновенные экспозиции, говорит на нескольких языках, смотрит кино (!) и выступает с лекциями в Европе и не только. Несколько раз приезжал в Россию. Зимой в Петербург Мартин Рейн-Кано был приглашен в жюри конкурса на разработку концепции парка вокруг нового жилого комплекса в Выборгском районе. На Новой сцене Александринки архитектор прочитал открытую лекцию, в которой не только рассказал о реализованных проектах, но и поделился своими мыслями о ландшафте как метафизической категории, частично продемонстрировал свой киноманский список, неполиткорректно шутил про эстонцев и чувства верующих, рассуждал о мечтателях-экзистенциалистах и сообщил слушателям, что женат на композиторе.

Предварительно еще замечу, что это вольный тезисный конспект с моими пометками, а не дословная расшифровка лекции.  

Мартин Рейн-Кано

Все начинается с литературы, с языка, с некоего текста, который ландшафтный архитектор или художник либо зашифровывает, либо расшифровывает. Об этом он говорит и в интервью журналу "Проект Балтия". 

*

Кадры из фильмов, о которых я думала в контексте будущего киноклуба, - все как на подбор: Антониони, Ален Рене, Пазолини, Гринуэй… Да что же это такое, он пересмотрел все мои любимые фильмы. Причем он не чурается популярного кино, детских мультфильмов и даже… О боже, Сильвестр Сталлоне! Скульптура боксера Рокки – заметный объект скульптурного парка перед Художественным музеем Филадельфии. Таким образом, плохой актер становится фигурой реальности, особенно будучи выполненным в бронзе. Город братской любви в восторге: все лучше, чем пускать мазню Сталлоне-художника в Инженерный замок.

Этому примеру вторит деревня в Новой Зеландии, где снимали фильм «Властелин колец». Деревню стали называть «деревней хоббитов», то есть на ровном месте возникла новая легенда, включенная в нарратив целой нации. Толпы туристов сходны с толпами желающих посетить замок Бран под городом Брашов, только вот господарь Влад Цепеш, в отличие от хоббитов, существовал на самом деле.  

*

В диснеевской «Алисе в стране чудес» показан пестрый пейзаж из какого-то прекрасного сна. Для обыденности подобная среда кажется нефункциональной, нелепой и неуместной, однако именно к этому иногда и стремится ландшафтный архитектор.   Так называемый wow-эффект возникает особенно при совпадении несовпадаемого, в результате мышления «вне рамок», как говорится у креативщиков и ученых, out of the box или out of scale.

*

Понятие «город» родом из Средиземноморья: еще древние знали о том, что такое полис, как его формировать, как им управлять и как его оформлять. Средиземноморское видение источника цивилизации противоречит «северному» подходу с его суровыми шаманами в лесах. Что такое Nordic forest, мы убедились на примере фильма «Северяне», пусть и в пародийно-утрированном виде.

*

Идеи бесконечности, текучести и мистицизма в текстах Борхеса – это все о садах и парках, в том числе и европейских. Так, руины Стоунхенджа в Англии живописно зарастают травой -  многовековые легенды обрастают новыми смыслами.

Любимое здание архитектора - церковь в Сиракузах, в которой объединились греческий храм, романская архитектура и нарочитый испанский колорит. Как и у Борхеса с его текучестью и непрерывностью, каждая новая власть приносила в эту церковь свою историю, новый смысловой слой.

*

Фотограф Ансель Адамс, представитель Нового видения и группы F/64, очень любил природу. Его пейзажи со сказочными горными вершинами и нетронутыми водопадами достойны реалистичных кадров из голливудских фильмов.

 

Слева: Забриски-пойнт, 1942. Справа: Дорожка в Мьюирском лесу, 1919.

*

На английском слова highway и parkway могут обозначать как одно и то же (автострада, шоссе, магистраль), так и быть, в сущности, антонимами: highway – шоссе, parkway – аллея парка. Почему так получилось? Наверное, одна из главных бед 20 века – не русская революция, а повсеместное превращение тенистых аллей и садовых тропок в автодороги с односторонним движением. Формально же такое сходство терминов позволяет заимствовать графическое решение дорожек в парке у автомагистралей – декоративный эффект, особенно при панорамных снимках, будет непревзойденным.

В проекты бюро Topotek1 то и дело проникает графический дизайн, даже несмотря на вроде бы другую специфику: у фирмы есть несколько проектов со всевозможными линиями на плоскости.

*

Идеальный мир пейзажного парка сначала был нарисован и лишь потом посажен. Только увидев романтику из величественных дерев и мифических колоннад на полотнах Лоррена и Пуссена, садоводы всерьез начали претворять в реальность свои мечты о ливанских кедрах в британском климате. Готический замок на зеленом холме, а вокруг него естественный водоем и нежная беседка на лужайке – вот что противопоставляли барочному парку мэтры английского сада. Кроме того, английской аристократии хотелось, чтобы их участок казался больше, шире, просторнее – отсюда и эта китчеватая трехмерность (заключенная в самом термине «живописный», словно попадаешь в трехмерную живописную картину), фактически скопированная садовниками с картин французских пейзажистов. Парк Лоррена или Пуссена – как тот слоеный пирог: идентичности (разные геологические и культурологические слои) наслаиваются друг на друга, создавая динамику.

Что касается барочного парка, то в его строгости и выверенности Мартин Рейн-Кано находит общее с идеями Ле Корбюзье, школы Баухауса и прочих модернистов: их тяга к абсолюту власти (будь то король, партия или архитектор) и совершенству формы (круг, прямоугольник) восхищает и ужасает одновременно. В их проектах (к счастью, не всех) диктат человека над природой приобретает страшные формы: вокруг безупречных зданий можно встретить, скорее, зарегулированное кладбище, но никак не оазис живой природы.

*

Кадр из фильма «Кентерберийские рассказы». Нет, я не хочу их показывать в киноклубе, но какой сад, какой прекрасный сад! История садов – это нарратив, почти библейский, и даже без «почти»: так или иначе, все пошло из Эдема. Только, в отличие от райского сада, сад рукотворный нужно все время культивировать, он сам собой не растет.

*

17 век, Клод Лоррен со своим зеркалом – и опять 17 век, рисовальщик-следователь, подписавший контракт и собирающий улики. Фильм-фотоувеличение Питера Гринуэя – это фотоувеличение наоборот: у Лоррена природный парк, в «Контракте рисовальщика» - достижение барочного (насколько это было возможно в 1983 году) садовода. И да, скорость имеет значение! Восприятие ландшафта зависит от скорости передвижения. Регулярный сад создан для пышных платьев, париков и закулисных сплетен. Попробуйте прокатиться на велике по Нижнему парку в Петергофе – не пустят!

*

Для архитектурной биеннале в Шэньчжэне Мартин Рейн-Кано сделал проект вместе со своей женой Ребеккой Сондерс, композитором из Великобритании. Это была стена, китайская, выдающаяся. В Китае же что только не производят, в том числе и сувенирную продукцию для всего остального мира. В стену вмонтировали сотни (точнее, две с лишним тысячи) музыкальных шкатулок с разными мелодиями (если даже мелодия одна, в совокупности все это звучит несинхронно, хаотично, интересно). И каждый, кто подходит, включает музыку, в результате получается какофонный коллаж.

*

Для Мартина Рейн-Кано заборы на подавляющем большинстве (на всех!) стадионах являются главным визуальным раздражителем: они некрасивые, недокрашенные, недодуманные. Зеленые заборы на швейцарском стадионе – главная гордость архитектора. На эту решетку и ее покраску с трудом хватило бюджета. Вспоминается недавний материал «Стрелки» про новехонький стадион в Краснодаре с очень дорогой колизеевой отделкой.

Спорткомплекс Heerenschürli в Цюрихе, бюро Topotek1, 2010.

*

Поскольку иммиграция для архитектора – это личный опыт, и его, и нескольких поколений его семьи, он с азартом принял участие в общеевропейском проекте Superkilen. Парк Superkilen в Копенгагене создан в районе, где живут мигранты. Женщины в хиджабах, стихийные рынки, многоязычие на улицах, ларьки и палатки, взгляды исподлобья, пьяные румыны и в довесок ко всему вокзал. И вдруг среди всего этого – ярко-розовый настил, рэпперы на сцене, символика всех стран и даже боксерский ринг для тех, кому срочно нужно выяснить отношения. Впрочем, вся европейская история – это история выяснения отношений, борьбы за права, эмансипации и так далее. Больше боксерских рингов и стадионов, потому что с каждым годом процессы только интенсифицируются.  

Superkilen - результат сотрудничества трех фирм: Superflex, BIG и Topotek1.

*    

      

И совсем другое дело – монастырь: вокруг средневекового монастыря под Вормсом в Германии по проекту бюро Topotek1 сделали странные дорожки в газоне. Не лэнд-арт, но похоже.

Лоршский монастырь, проект бюро Topotek1, Немецкая премия по ландшафтной архитектуре 1 степени за 2015 год

*

У каждого объекта, будь то площадь, парковка или бассейн, будет два контекста – физический (климат, рельеф и т. д.) и метафизический (история, биополе и все такое). В связи с этим и подходы к решению загадки этого пространства будут разные. Кроме того, всегда нужно помнить и про личный контекст - бэкграунд архитектора, его личные обстоятельства, что и побудило участвовать в проекте Superkilen, например.

*

О двойственности личное-общественное. Если посмотреть на классический американский поселок с чистенькими коттеджами, может показаться, что это вполне открытая демократичная среда: смотрите, мол, у нас нет заборов, мы ничего не прячем, все открыто. Только вот открытость эта условная, лицемерная. Физической ограды нет, но она существует в голове: вы же никогда не пойдете топтать газон, вы же помните, что у владельца есть ружье.

То же самое и с общественными пространствами, о которых в эпоху соцсетей говорить как минимум странно. Ни личного, ни общественного сейчас нет, все следят за всеми, все относительно. Человек с ноутбуком в парке, с одной стороны, находится в общественном месте, с другой, его что-то отделяет от остальных.  В 1967 вместо личной электроники это мог быть телевизор, в 2067 будет что-то еще.

Неоднозначные надувные объекты из кочующей экспозиции подходят и для детской площадки, и для взрослой вечеринки. 

*

Для Мартина Рейн-Кано любимый рассказ Борхеса - это «Книга песка», история книги без начала и конца. Поэтому когда мы говорим о чем-то, никогда нельзя быть уверенным до конца. Ясности нет, все меняется. Да, есть прошлое, есть будущее, но мы живем в потоке событий, в определенном контексте, и основной вопрос – это как на него реагировать? Ах да, еще «реальность одна из ипостасей сна», и перевод – это не более чем интерпретация переводчика. Что остается? Работать «эклектично», в разных вселенных одновременно, пробовать, использовать несколько разных возможностей, смотреть на мир не двумя, а четырьмя глазами, как настоящий влюбленный.

Мастер света

Пока все спали, зевали и занимались ерундой, берлинский Музей кино открыл выставку "Робби Мюллер - мастер света", посвященную великому кинооператору. В экспозицию, организованную голландским Музеем кино Eye и впервые показанную в Амстердаме, вошли сцены из фильмов "Париж, Техас", "Мертвец", "Американский друг", "Танцующая в темноте", интервью с Джармушем, Вендерсом и Триером, а также полароиды Мюллера, запечатлевшие эпизоды съемок и поэтичные фрагменты повседневной жизни.

Полароиды со съемок "Вне закона" (1986) из коллекции голландской галереи Annet Gelink Gallery. 

deja vu

Не так давно несколько слов здесь было написано о памятнике Карлу Либкнехту и Розе Люксембург работы Мис ван дер Роэ. Связано это не с каким-то особенным пиететом по отношению к активистам-коммунистам, а с интересом к архитектору и его немецким проектам. А совсем недавно в собрании сочинений Стефана Цвейга обнаружилось вот такое стихотворение, опубликованное примерно за два года до строительства мисовского мемориала.

Искренняя симпатия и хорошее отношение к этому писателю - заслуга не только родителей, но и замечательного Плинио В. Прадо, профессора философии, который приезжал прошлой осенью во Французский колледж СПбГУ с циклом лекций о "Литературе как образе жизни". Хотя о колледже - это совершенно другая история, довольно грустная, потому что сейчас эта странная институция переживает глубокий кризис кретинизма, и в этом ему помочь, кажется, уже не сможет ни философия, ни другие светлые дисциплины. На лекциях мы читали ностальгическую новеллу "Смятение чувств" и даже не подозревали о вот такой революционной поэтике.

ПАМЯТНИК КАРЛУ ЛИБКНЕХТУ 

Один,
Как никто никогда
Не был один в мировой этой буре, -
Один поднял он голову
Над семьюдесятью миллионами черепов,
              обтянутых касками.
И крикнул
Один,
Видя, как мрак застилает вселенную,
Крикнул семи небесам Европы
С их оглохшим, с их умершим богом,
Крикнул великое, красное слово:
"Нет!"

Перевод А. Эфроса

Об одиночестве как судьбе героев Цвейга пишет литературовед Затонский в очерке, посвященном писателю. Суровая кирпичная стена мемориального надгробия - тоже намек на одиночество, непонимание и трагический конец. Кстати, о конце: на вопрос, был ли бойкий социал-демократ Карл Радек причастен к смерти своего тезки, пытается ответить историк Юрий Фельштинский в своей статье. Невиновность Радека вызывает большие сомнения, даже несмотря на его статью-некролог о Либкнехте, которая представляет собой прекрасный образец елейного стиля.

Вообще удивительно, как до сих пор по этой увлекательной истории никто не снял политического детектива.

Чтобы все-таки сказать "великое, красное слово "Нет!" фанатизму, здесь не будет никаких портретов или фотографий вождей прошлого. 

Выставки недели [22.03.2017 - 26.03.2017]

Подборка весенних выставок на ближайшее время.

1. Первой в этом списке будет выставка "Слово женщине", потому что март - месяц женщин (ну и феминизма заодно). Выставка посвящена творчеству Александры Бельцовой, которой в этом году исполнилось бы 125 лет. В фокусе - живопись, графика и росписи по фарфору. Новая экспозиция в рижском музее Романа Суты и Александры Бельцовой продлится всю весну и лето. 

2. Художественные коллекции крупных компаний растут и пополняются новыми работами и именами. Музей Дойче Банка в Берлине открывает Европе южноафриканского художника Кеманга Ва Лехулере с его междисциплинарным проектом "Птичья песня". Возможная, хотя и ненамеренная ассоциация - одноименный фильм Альберта Серра: испанский фильм формально далек от социальности, но во многом поэтичен, как и видео, картины и объекты художника. Как бы то ни было, в отличие от произведений "медленного" режиссера, Кеманг Ва Лехулере, "художник года" по версии Deutsche Bank KunstHalle, намного веселее: на один из дней открытия запланирован фри-джазовый концерт с участием молодого трубача Мандла Млангени. И кто сказал, что банки - это скучно?

3. До 30 апреля в долине Коачелья проходит невероятный фестиваль Desert X, объединивший инсталляции и работы в жанре сайт-спесифик. Здесь все прекрасно - и концепция, и состав участников, и сайт, на котором цитируют Бальзака: "Пустыня - это Бог без людей". На фото - работа Mirage Дуга Эйткена: дом с зеркальными стенами, то исчезающий, то снова возникающий в пустынном пейзаже. 

4. Другой фестиваль списка - "Мода и стиль в фотографии", традиционное весеннее событие Москвы, в ходе которого можно увидеть не только работы современных авторов, но и классику фотографии. В этом году обязательны к просмотру Филипп Халсман с его подпрыгивающими знаменитостями, Мишель Сима со своими друзьями-художниками и дизайнерские пододеяльники Сергея Браткова. 

5. Завтра открывается международная ярмарка Art Basel Hong Kong. В этом году, наряду с известными постоянными участниками, ожидается много местных галерей. Кроме того, появится новый сектор Kabinett с тематическими групповыми выставками и персональными экспозициями молодых художников. А главный аттракцион выставки - это настоящий праздник для визионера: художник Кингсли Нг из Гонконга обещает превратить трамвай в камеру-обскуру, сквозь объектив которой можно будет рассматривать город в движении. 

6. В Михайловском замке идет выставка "Виктор Борисов-Мусатов и мастера общества "Голубая роза", в которую вошли 80 живописных и графических работ художников-символистов. Не хватает только странного растения агава - оно решило остаться в Москве, потому что там лучше климат.

7. И еще немного цветов. Это Мэттью Чемберс со своей весенней выставкой живописи Montana Wildflowers I Imagine I See in the Spring в галерее Praz-Delavallade в Лос-Анджелесе. Художник еще молод, поэтому любит длинные поэтичные названия и не боится цвета и цветов. Весне дорогу!

Памятник вождям

В 1926 году в Берлине на Центральном кладбище Фридрихсфельде был воздвигнут памятник Карлу Либкнехту и Розе Люксембург, деятелям рабочего движения, лидерам Восстания спартакистов 1919. Автор мемориала - великий архитектор-модернист Людвиг Мис ван дер Роэ.

Вот как пишет о мемориале Геннадий Мачульский в своей монографии: 

Это не стела, не обычное мемориальное надгробие в виде стены - композиция полна скрытой силы и беспокойства, как и то время, когда жили и боролись Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Здесь отсутствуют традиционные надписи и барельефы. Материал памятника пролетарским вождям прост и неприхотлив - это обожженный кирпич. Контраст с роскошными монументами "владык" подчеркнут и тем, что поверхность кирпича рваная. Его цвет пурпурно-красный - это цвет пролетарского знамени. Кажется, что сильные рабочие руки в память о погибших товарищах уложили эти огромные глыбы как скорбное надгробие и водрузили на нем простой и дорогой символ - пятиконечную звезду с серпом и молотом...

 В стилевом отношении памятник выполнен под влиянием работ неопластицистов и ранних проектов Райта, а также в не меньшей степени под влиянием немецкого экспрессионизма 20-х годов.

 В мрачные годы гитлеризма памятник был разрушен, но отвечать за него Мис ван дер Роэ пришлось на своей второй родине - в Соединенных Штатах Америки. В 1957 году госдепартаментом США против него было выдвинуто обвинение в сооружении памятника двум немецким коммунистам. Это обвинение он встретил без каких-либо признаков раскаяния или сожаления. 

Кирпич в качестве основного материала выбран неспроста: "использованию материала в естественном виде" Мис научился еще в Голландии, где познакомился с работами нидерландского архитектора Хендрика Петрюса Берлаге. Концептуально стена из грубого кирпича напоминает о расстреле "диких социалистов" зимним днем 1919 года. Стилистически структура находится между работами Райта и отчасти предвосхищает брутализм - более позднее направление, получившее распространение после войны. Интерес вызывает и мотивация архитектора, который предпочитал выражать свои эстетические взгляды чаще, чем политические. В 1926 году Людвигу Мис ван дер Роэ было 40 лет, это был уже состоявшийся архитектор, известный в Германии, но его программные произведения еще впереди. Увлекался ли он большевистскими идеями? Вряд ли сильнее, чем проблемами архитектуры. Мис ван дер Роэ покинул Германию не столько из внутренней неприязни нацизма, сколько из-за различия во вкусах. После многочисленных нападок на Баухауз, который гитлеровцы как только не называли - рассадником коммунизма, марксизма и прочего зла, - Мис ван дер Роэ продолжал упорно работать, а в 1934 году, по некоторым данным, даже подписал письмо в поддержку Гитлера. А из Германии уехал, когда стало окончательно понятно, что Гитлер - сторонник неоклассицизма, но никак не новой прогрессивной архитектуры. 

Так что же вдохновило великого архитектора на создание памятника двум революционерам-социалистам? В письме историку искусства Дональду Дрю Эгберту Мис ван дер Роэ пишет, что узнал о проекте совершенно случайно. Первоначальный проект архитектору показал Эдуард Фукс, марксистский писатель и культуролог. Это было нелепое сооружение с дорическими колоннами и медальонами, на что Мис ван дер Роэ рассмеялся и предложил свою идею мемориала. Правильная четырехугольная форма и декоративная кирпичная кладка (уникальный случай в творчестве Мис ван дер Роэ) воплощали надежду и стремление к истине. 

Мемориал просуществовал всего несколько лет - до 1933 года. Сегодня это кратковременное, но знаковое для истории архитектуры и идей явление можно по праву считать своего рода надгробием, под которым покоятся светлые надежды социализма, каким бы он ни был - диким, декоративным, воспламеняющим или прогрессивным.